|
|
Если взрослые считали, что я писаю в постель, я лишь пожимал плечами, но вот то, что из года в год я должен был разыгрывать перед ними придурка, оскорбляло и самого Оскара, и его учительницу.
Стоило мне спасти книги из горы детского белья, как Гретхен тотчас, с веселыми охами и вздохами, осознала свое педагогическое призвание.
Мне удалось выманить обвязавшую себя с головы до ног бездетную Гретхен из ее пряжи и сделать почти счастливой.
Ну конечно, она предпочла бы, чтобы я избрал в качестве учебника приходно-расходную книгу, но я желал Распутина, настаивал на Распутине, когда ко второму уроку она купила настоящую книгу для первоклассников, когда же она принялась потчевать меня романами о жизни шахтеров, сказками типа "Карлик-Нос" и "Дюймовочка", я даже решился наконец заговорить.
Расупин! -- кричал я или: -- Рашушин!" А порой совсем уж по-глупому: "Рашу, Рашу!" -- лепетал Оскар, чтобы Гретхен, с одной стороны, поняла, какая литература для меня приятней, с другой стороны -- ни за что не догадалась о его проснувшейся, так и склевывающей буквы гениальности.
Я учился быстро, не слишком обременяя себя мыслями.
|
|
&nb
